Возвращение к Жизни

Я обещала написать здесь о том, что произошло после того, как я, счастливая, после рождения сына (красочный рассказ о родах здесь), уехала в реанимацию, посылая мужу воздушные поцелуи из лифта. Сыну уже три с половиной месяца, поэтому можно на время украдкой вернуться к ЖЖ и рассказать всю правду о том, что же было после этих душевных фейрверков.



Эйфория

Вообще, слово "реанимация" во всем этом деле мне изначально не нравилось. Я знала, что после кесарева туда попадают все и в моих страшных фантазиях мне представлялось, что я буду лежать там вся в проводах и датчиках, с уткой между ног и стонущим голосом молить о стакане воды...

Стакан воды мне принесли сразу. Нет, даже не стакан, а такую удобную штуковину типа чашки с носиком, из которой эту воду было очень удобно пить. Через некоторое время мне даже принесли куриный бульон, о котором я даже никого не просила - и это было очень кстати! Датчиками меня обвешали еще в операционной, в реанимации добавили лишь парочку.

Надо сказать, что реанимация на Опарина в новом корпусе (а отвезли меня именно туда, в только что открывшийся корпус Федерального Перинатального Центра) меня крайне приятно удивила и порадовала. Я ожидала нечто трагично-кинематографичное, но, видимо, моя эйфория перекочевала со мной из операционной и туда, и в реанимации я продолжала бурлить счастьем и радостью, принимая поздравления, болтая по телефону и завязывая шутливые разговоры с подходившими ко мне врачами.

Ещё до операции я по совету врача собрала себе маленький пакетик, положив туда телефон, зарядку и воду - всё это бережно поставили рядом со мной на тумбочку. Единственное, о чем я пожалела - что не взяла с собой....наушники!))) Могла ли я подумать о том, что все шесть часов в реанимации я проведу в своем телефоне, еще и пожелав при этом послушать свою любимую музыку?) Да и разговаривать по телефону без наушников с датчиком давления на одной руке и датчиком пульса на пальце другой было через пару-тройку часов было уже не так удобно.

Мне звонили друзья и родные, многие писали и присылали поздравления и забавные фотки. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Единственное, что было для меня откровенно неприятно - помимо отходняка, который начался примерно через два часа, когда прошло онемение нижней части тела (но его тоже перекрыла эйфория) - это был дикий холод, такой, что даже два одеяла не могли меня согреть. И да, еще жуткой была боль в тот момент, когда ко мне, радостно ворковавшей по телефону с мужем, подошли две медсестры и сильно надавили на живот, чтобы спровоцировать более сильный отток послеоперационных выделений.

Почему 6 лучше 12

Забавно было другое. Я знала, что в реанимации проводят от 6 до 12 часов. Тут кому как, но мне на этом этапе хотелось скорее перебраться в послеродовое (при условии, что моё состояние это позволит) и увидеть малыша. Однако сначала мне сказали, что скорее всего я проведу в реанимации часов 12. Уже потом, хитро подслушав разговор врачей вокруг, я узнала такую вещь: те, кто рожает по контракту (платно), проводят в реанимации 6 часов, те, кто по квоте (бесплатно) - до 12. Странно, правда? Ну мне по крайней мере так показалось. Но мне всё объяснили позже, да я и сама это поняла.

После первых двух часов надо превозмочь свою боль и пытаться садиться, двигаться и расхаживаться. Включается некий механизм самовосстановления, и если затянуть с попытками делать это через боль - то он может или вообще не включиться или включиться сильно позже.

Первые два часа я не чувствовала своего тела ниже пояса. Поэтому ни о какой боли там и речи не было. Так, небольшой отходнячок (у кого как, на самом деле) после самой операции и вообще. Холодно, да. Немножко коматозно, но терпимо. И как раз через эти два часа, когда к низу тела начинает возвращаться чувствительность - и начинается самое интересное. Тогда-то и пришли те добрые медсестры, которые начали давить мне на живот. Не менее добрые медсестры часто порхали рядом и предлагали обезболивающее, от которого я отказывалась, но через час-другой они всё равно мне его поставили. Мне часто меняли растворы в капельницах, контролировали давление и пульс. И вот спустя эти два часа я всё же почувствовала, что отношение к тебе как к "овощу" резко меняется. И когда мне принесли бульон, а я спросила, как его есть в лежачем состоянии - мне было логично сказано: "Сидя". Человеку, которому разрезали низ живота, предлагали сесть...

Я начала с переворотов. Сложнее мне давался, кажется, только заключительный подъем в гору во время треккинга к Аннапурне. Серьезно. Это сложно и больно. Но возможно. Дышишь собачкой, стонешь - но ворочаешься. И это первый шаг к тому, чтобы сесть. И съесть заветный куриный бульон.

Надо сказать, на этом вообще был построен весь период восстановления после КС, как показалось мне. По крайней мере, часто после этого первого дня в реанимации, когда я ещё порхала на крыльях счастья, на второй и третий день, когда на меня со всей силой обрушились все признаки отходняка и я со слезами на глазах пыталась отказаться от обезболивания - я вспоминала именно про этот механизм восстановления. И тогда сквозь боль, стиснув зубы, я поднимала себя с постели и заставляла ходить - полусогнувшись, медленно, но ходить, двигаться и совершать движения, от которых ныло, болело все тело, но которые были так необходимы для его скорейшего восстановления. Безусловно, это заставляли делать еще и для того, чтобы избежать застоя крови и ее сгустков после операции, в противном случае всех пугали чисткой.

Куриный бульон я тогда слопала с удовольствием. А вот сесть так и не смогла, ела его полулёжа, хитро отрегулировав для этого суперсовременную реанимационную кровать, которая позволила это сделать с пульта.

Я пыталась понять, когда меня переведут в палату, в том числе чтобы сообщить об этом своим родным, которые хотели еще навестить меня в этот день (да-да, в отличие от обычных роддомов, слава Богу, на Опарина это было позволено!). Я радостно говорила с медсестрами и врачами, пытаясь при этом придать себе бодрый вид. И, то ли это сработало, то ли правду говорят о реанимации при платном контракте, но в какой-то момент я поняла, что через 6-7 часов после моего поступления туда меня готовы перевести в послеродовую палату! После некоторой заминки с тем, куда именно меня должны были определить (медсестры обзвонили несколько постов и нигде не могли найти сведений обо мне), я уже предлагала сама позвонить в страховую, втайне надеясь еще попасть в новый корпус Федерального Перинатального Центра.

В итоге, поступив в реанимацию приблизительно в 10-45, уже в 17.30 меня в послеоперационной ночнушке и с моим пакетиком на каталке повезли в послеродовое, у лифта которого меня уже ждал муж - он приехал, узнав отделение и что перевести меня должны были в 17-00. Не представляю, что бы я делала еще шесть часов в этом холодильнике, хотя, конечно, допускаю, что при отсутствии эйфории и ложного бодрячка, который случился со мной, полежать с датчиками после такой операции можно было бы и дольше (при мне врачи обсуждали вопрос о срочном переливании крови для кого-то из лежавших там).

И, конечно, как я поняла уже позже, самым крутым реаниматором в данном случае оказывается твой собственный ребёнок.

Первое свидание

Когда я только ехала в послеродовое, я пыталась узнать, буду ли я в палате сразу с ребенком. Изначально я хотела именно так и, помню, даже осудительно говорила о том, как и почему маму и ребенка разлучают в роддомах. Но честно признаюсь, уже, кажется, в реанимации при попытках перевернуться и сесть мысль о своей беспомощности и ребенке рядом меня начала немного пугать...Несмотря на всю эйфорию, я трезво оценивала свои силы и физические возможности.

Меня поселили в палату раздельного пребывания, потому что все палаты совместного пребывания были заняты. Не могу сказать, что сильно расстроилась. Всё было так, как надо. Я всё еще была в приподнятом настроении, со мной рядом сидел муж и мы на моей кровати в обнимку слушали ужасы послеродового пребывания от моей депрессивной, к сожалению, как оказалось, соседки, у кровати которой сидела ее мама. Эта мама потом пояснила, что депрессия началась на второй день, и что это может ждать каждого, но я всё-таки мечтала, чтобы меня миновала эта участь.

Моя же мама в этот момент активно спрашивала меня в Вайбере, где ребенок, как он себя чувствует и почему ко мне не приходит педиатр. Я была на удивление спокойна. Ещё не зная, где, как и почему, я чувствовала, что всё в порядке и всё идет как надо. И пыталась успокоить маму, что скоро она получит ответы на все свои вопросы. А в 20-00 и я получила) В палату зашла детская медсестра и, назвав мою фамилию, аккуратно вручила мне туго запеленатый кулёчек с биркой...Ох это наше первое свидание!!! Никогда не забуду свои ощущения от первого взгляда на своего сына в тот момент, когда я уже держала его на руках!


Удивление, радость, восхищение, любовь, нежность... Удивление! Мне говорили, что дети рождаются сморщенными и некрасивыми. Не знаю, то ли это материнское "мой ребенок самый лучший и самый красивый" - но мне показалось, что я держу на руках такое произведение искусства, такую красоту, такое кукольно правильное личико и уже взрослого, но маленького человечка с осознанным (но спящим) выражением лица и отношением к жизни! Я даже опешила!

Неужели он жил во мне все восемь с половиной месяцев, а сейчас вот такой симпатяга лежит у меня на руках как ни в чем не бывало?)) Я сразу в него влюбилась. А он невозмутимо спал))) Даже когда у соседки заплакал ребёнок, наш ребёнок не повёл и бровью. Я смотрела на него, трогала, целовала и не могла налюбоваться на это серьёзное спящее чудо. Молока у меня еще не было, да и к груди я прикладывать не умела. Хотя нет, приложила как-то неумело, как могла - но сын продолжал спать и только немного причмокнул пару раз. Я конечно же отправила пару мимимишных фоток своему мужу и маме с сестрой, получив не менее мимимишные комментарии. А спустя полчаса, мою мимимишность у меня забрали. При раздельном пребывании детей приносили на кормления по графику примерно каждые три часа на 30 минут. А я осталась сидеть в палате с глупой и счастливой улыбкой...

Первая ночь

В этот первый вечер эйфория продолжалась. Помню, я с аппетитом съела принесенный мне в палату ужин, переоделась и причесалась (косичку пришлось распустить), вышла в коридор изучить расписание, да и глотнуть свежего воздуха - в палате было очень душно, а соседка боялась открывать окно, чтобы не простудиться.


Я нашла классное место в холле на диванчиках, где можно было открыть окно, посидеть и выдохнуть. Там-то я и провела почти весь вечер, продолжая принимать поздравления и удивляя подруг и близких своей болтливостью и рассказами о реанимации. В этот же вечер меня ждали еще пара капельниц (катетер был по-прежнему в руке над обручальным кольцом), стакан кефира, депрессивная соседка, которая плакала, потому что не хотела ставить клизму (боялась, что потом не сможет сама), укол обезболивающего и поздняя встреча с педиатром про прививки. Наслушавшись историй, я решила поставить только БЦЖ в роддоме, а остальные прививки оставить на потом, с предварительным осмотром ребенка педиатром для допуска к каждой из них.

Я была настроена очень позитивно и всё внутри бурлило. Да, было больно, но это больно как-то не особо напрягало - голова была занята другим, да и эйфория делала своё дело.

Первую ночь после родов я почти не спала. Дремала, скорее, постоянно прислушиваясь к ощущениям в себе и звукам вокруг. А в 6 утра меня уже ждали анализы и очередные капельницы: три за двадцать минут - это было чудо, после восьми- и одиннадцатичасовых капельниц с магнезией в 25 роддоме. Вообще, после родов всё начинает происходит гораздо стремительнее)

А еще утром меня ждал другой сюрприз: меня перевели в другую палату, к более позитивной соседке, которая лежала там с малышкой - это была палата совместного пребывания! Мне помогли перенести вещи, обрадовали неожиданно клизмой (на второй день - обязательно, хотя зачем - я же почти ничего не ела!), а в 9 утра снова принесли моё чудо, которое мне снова не удалось разбудить для кормления. И несмотря на это, даже рядом с ним спящим и отказывающимся от груди (пока просто не умевшим её брать, а я - правильно давать) - я была невероятно счастлива и вся боль отступала.

Самое тяжелое

Боль. Она пришла на второй день к вечеру. Сам день был наполнен столькими процедурами и событиями: клизма, обработка шва, осмотр врача, свидания с малышом, первая встреча сына с бабушкой и с папой - мы подгадали время их посещений так, чтобы они оба смогли его увидеть - это неповторимые ощущения! Боль пришла где-то под вечер. Когда всё стихло, все ушли и я начала постепенно осознавать, что происходит с моим телом...

Помимо очевидной резкой боли при любых движения внизу живота, было ощущение ломоты во всем теле и особенно под грудью, как будто меня били по рёбрам. Серьезно! Я даже подумала, что это от того, что во время операции они отдавили мне рёбра, пока вытаскивали ребёнка. Но мне объяснили, что так тело отходит от анестезии.

Медсестра, которая настояла на обезболивании в тот вечер, сказала мне честно: самым тяжелым будет третий день, крепись! И не стестяйся просить обезболивание. От уколов я пыталась отказываться, так как боялась, что это может повлиять на лактацию.

Несмотря на то, что я уже находилась в палате совместного пребывания и могла взять ребенка с собой - я никак не могла на это решиться. Я смотрела на то, как кормит и ухаживает за ребенком моя соседка (это оказалось очень полезным!), слушала, что говорила ей педиатр, но со второго дня боль и какое-то уныние от неё настолько накрыли меня, что даже на третий я так и не могла представить, как я буду ухаживать за этим бесценным нежным созданием, когда даже вставать с постели мне самой было нестерпимо больно, до слёз.

Вообще, грудное вскармливание (ГВ) - это отдельная тема, которой мне хочется посвятить целый пост, с рассказом о моей борьбе за грудь - иначе не скажешь, которая продолжается до сих пор. Я изначально была настроена на естественное вскармливание, но мало знала об этом, думая, что всё это придёт, как полагается, естественно, и в роддоме меня научат всему, что я не смогу сама. Сейчас я даже немного жалею, что не погрузилась в эту тему еще до родов, не прочла книгу "Подарок на всю жизнь" и не узнала, что есть целые международные ассоциации, занимающиеся этими вопросами, а консультанты по ГВ берут за свои услуги цены, которые поражают даже людей, посещающих хороших и недешевых психологов...

Я пыталась спросить у медсестер, которые приносили детей, как именно нужно прикладывать и правильно ли я делаю. Они очень быстро показывали, давали какие-то советы и быстро убегали - у них были другие задачи.

Каждый раз, когда мне приносили малыша - он спал. Но я была настойчива. Когда приходил муж, мы вместе пытались разбудить сына, чтобы он хотя бы немного поел. Мы привыкали друг к другу, я любовалась малышом, целовала и обнимала его, но пока не могла добиться того, чтобы он начал активно сосать грудь. Даже когда все дети кричали - наш был спокоен и тихо спал. С одной стороны, это было неплохо - я боялась, что могу запаниковать и не справиться с плачущим малышом. С другой - мне хотелось, чтобы малыш был сытым, а грудь привыкала к своей новой функции.

Молоко пришло где-то на третий день, точнее утро. Я ощутила все прелести первого прилива и побежала за молокоотсосом. И, кажется, в этот же день педиатр сообщила мне о том, что потеря веса у ребенка приближается к критической (313 грамм). Я была уверена, что малышей в детском отделении докармливают смесью, и даже злилась, думая, что именно поэтому он спит, когда его приносят мне. Но меня заверили, что на кормления детей приносят голодными, а докармливают только после них и если ребенок остается голодным.

Так к боли прибавилось переживание за ребёнка (которого не было в первые пару дней), а еще отдалённое чувство вины или стыда от того, что я, несмотря на возможность взять ребёнка себе, не делаю этого из-за той самой боли, а еще из страха не справиться. Я также понимала, что лучше я начну совместное пребывание с сыном в стенах роддома, чем приеду с ним домой и без практических навыков только там начну самостоятельно ухаживать за ним. Я приняла решение забрать малыша в палату вечером на четвертый день после родов.

На этот же вечер была назначена также лекция по ГВ в соседнем корпусе Перинатального Центра, которую я очень хотела посетить и даже агитировала одну из родильниц пойти со мной. Несмотря на то, что из-за этого мы пропустили вечернее кормление, я ни секунды не жалею о том, что пошла на неё. Жалею только о том, что не ходила на такие лекции до этого. Информации было очень много, нужной и полезной, а времени всего полтора часа.

После лекции я настолько устала, да еще и поняла, что я измучила свою грудь неправильным сцеживанием а голова просто разрывалась от количества информации, что мысль о том, что мне сейчас принесут моего ребенка и будут учить уходу за ним - была пугающей. И да, конечно, еще и усталось, боль, восстановление после операции и жара подкашивали нервную систему. Но я поняла, что обратного пути нет. Сейчас, и только сейчас.

Первая ночь вместе

Прийдя после лекции к себе в палату, в которой после выписки соседки я осталась одна - я обнаружила стеклянный боксик на колёсиках с лежащим там свертком и по-прежнему мирно спящим малышом. Всё. Моё. Никому не отдам.

Несмотря на то, что голова еще трещала после лекции и всё тело сильно болело, а еще эта жара и духота - центр моего внимания и все мои мысли резко переключились на стеклянный боксик. Я старалась не дышать...И по-прежнему с удивлением смотрела на него. И ждала медсестру из детского отделения, которая должна была прийти и показать мне, как правильно за этой драгоценностью ухаживать.

Надо сказать, только сейчас я примерно представляю себя со стороны в первый месяц, а что и говорить о первой неделе после родов. Немного тормозящее, напуганное, слабое создание с вытаращенными глазами и наполовину улетевшим мозгом, который слабо мог фиксировать хоть какую-то информацию без её должной фиксации на бумаге... Когда мне начали показывать, как пеленать и подмывать ребенка, мне казалось, что это какая-то магическая и не поддающаяся запоминанию последовательность действий, которую мне не освоить так быстро и сразу. Было страшно. И обидно. Показывали очень быстро и без особых разъяснений (это мне, ошарашенной, так казалось - скорее всего, всё было понятно и уловимо, но "ловить" - это было вообще не про меня в тот момент). А еще это прикладывание к груди...На лекции показывали несколько поз, массаж, сцеживание - и все это предстояло осваивать почти одновременно.

В общем, когда ушла медсестра, у меня, признаюсь, началась тихая паника...Я даже позвонила мужу и почти в слезах начала говорить ему "У меня не получается...мне страшно...". На что мой остроумный муж заметил "Ну что, тогда давай отдадим?)))" Я поняла, что вот сейчас надо взять себя в руки. Через боль, через "не могу", через страхи и обиды и все свои комплексы и терзание себя этим "не получится...ах какая же я тогда мать".

Я осталась одна с кулечком, который при мне два раза демонстративно запеленали и который я неумело пыталась приложить к груди, чтобы он хоть немного поел.

И вот кулечек закричал. Мой ребенок, мой сын впервые заплакал у меня на руках! И во мне что-то включилось. Все мои страхи и обиды поглотило одно чувство - да, видимо, включился материнский инстинкт. Я интуитивно пыталась понять, почему малыш плачет, что с ним делать и как ему помочь. Я развернула его и положила на пеленальный столик. Ребенок был весь красный, но он затих. Ему было жарко. Я покопалась в груде вещей, которые принесли ему и выбрала легкую распашонку, надела ее, допеленала низ как могла, взяла малыша на руки и приложила к груди. Он довольно уснул. Есть. Первая победа.

Когда я легла спать, то поставила бокс так, чтобы видеть сына и повернула его к себе лицом. Только так. И, кажется, уснула.

Часа в 2-3 утра я проснулась. Нет, ребенок не заплакал. Я проснулась сама с ощущением, что малыша пора покормить. Взяла его, покормила и положила обратно. Уже в 5 утра малыш проснулся сам. Никогда не забуду этот утренний взгляд на меня из малышачьего боксика. Он не заплакал, просто внимательно на меня посмотрел. "Ну доброе утро, малыш! Первую ночь мы пережили!" И так началось наше первое утро вместе, когда я из каких-то глубин подсознания совершала те действия, которые вечером ранее казались мне страшными и непонятными. Я распеленала малыша, умыла ему лицо, глазки, поменяла ему подгузник, подмыла над раковиной, помазала кремом, одела и села кормить. Я не выспалась, мне было тяжело, но счастливее утра мне сложно было бы представить! Есть. Вторая победа. Я даже включила себе релаксовую музыку на телефоне, убедившись, что малыш не против её послушать во время кормления.

Весь следующий день был пронизан ощущением какой-то приятной наполненности и правильности происходящего. Меня перестала мучить тревога за ребенка и собственное чувство вины от того, что я не с ним. Ко мне подселили прекрасную соседку с малышом - ту самую, с которой мы ходили на лекцию, да и вообще сдружились, будучи в разных палатах (это её перевели тогда на моё место в палату к депрессивной соседке, так как она наблюдалась у приписанного к этой палате врача). У нее это был третий ребенок, девочка, после двух пацанов - и она с мудростью и спокойствием делала и рассказывала всё, что касалось ребенка и ухода за ним, при этом внимательно слушая всё то, что говорили на лекции и при обходе врача.

Мы вместе отдавали детей в детское отделение, когда уходили на обед или на обработку шва, мы присматривали за малышами друг друга, если было нужно, делились советами, историями из жизни и помогали друг другу в разных тонкостях ухода за нашими новорожденными - моё первое пеленание произошло именно благодаря ней! Смешно, но сейчас я даже не сразу вспомнила её имя))) Юля. Замечательная, очень приятная и добрая соседка)

Скорее домой, или еще на денёк?

Да, отдельно скажу про отсчет дней. Поскольку моя операция была проведена в пятницу в 10 утра, то сам день операции считался одним полноценным днем, с которого начинался отсчёт дней для официального пребывания в роддоме (несмотря на то, что весь этот день я как овощ пролежала в холодильнике-реанимации). В первый же вечер моя соседка пугала меня тем, что нас всех отсюда быстро выпишут, за 1-2 дня, потому что центр закрывается на мойку.

Уже позже я узнала, что центр действительно закрывался на мойку с 1 июля, а стандарты выписки при КС - это 5й-6й день после родов. И это после полосной операции! Моя врач в послеродовом (которая мне, кстати, очень понравилась, но с которой я встретилась только на четвертый день, в понедельник, так как мои второй и третий день пришлись на выходные - вот везёт же мне!) сказала, что никто нас раньше этого времени из палаты не выгонит. Но когда я посчитала, что означает пятый день, мне стало как-то не по себе...

Во-первых, потому что на пятый день мне вряд ли сняли бы швы (их снимают, как правило, на седьмой день). А во-вторых, потому что, как я говорила, только вечером на четвертый день, в понедельник, я смогла решиться взять себе ребенка и, если честно, то это, с учетом физического состояния, было, наверное, самым правильным решением. Помню, как на третий день, в воскресенье, я решилась спуститься вниз и выйти на улицу - ооо! для меня это было мегасобытие, после трех недель заточения!) Но ходить было невероятно больно и получалось это делать только согнувшись...Дойти до входа в центр было для меня целым путешествием, отнимавшим очень много сил. Моя мама переживала и говорила, чтобы я до среды точно не выписывалась и чтобы я попросила об этом врача. Я шутила, мол "не ждете меня дома"))) Но понимала, что я и сама боюсь выписываться раньше.

Надо сказать, такой подход удивлял очень многих. Девчонки пытались вырваться из роддома как можно скорее, а я пыталась остаться подольше и даже упрашивала врача оставить меня ещё на денёк. То ли мой страх, то ли неуверенность, ну и, конечно, нежелание приезжать в центр еще раз через пару дней после выписки, чтобы снять швы...Не знаю. Но врача я всё-таки уговорила. И в среду утром мне сняли швы и мы с сыном были готовы к выписке (мы еще ждали анализов сына, но они, слава Богу, пришли хорошие, а набор веса мы начали потихоньку восстанавливать, хотя выписывались мы на 260 гр меньше веса при рождении - 2560 гр).

Выписка

Утро и день выписки были чудесными, солнечными и счастливыми. Мы с Юлей шутили, собирали вещи, по очереди сходили на снятие швов и кормили своих малышей, попеременно оставляя их друг с другом.

Нам предлагали фотосессию, но я, посовещавшись с родными, отказалась, решив, что они и так будут снимать на телефон и зеркалку.  Я не пожалела, что отказалась от профессиональной съемки) Вообще, вся эта торжественность выписки сыграла со мной злую шутку.

Выписывалась я уже после 16-00 и было как-то много суеты. При оформлении документов еще до выписки понадобились деньги (за тот самый забор донорской крови и чулки), а у меня их не было с собой и женщина как-то недружелюбно заметила "Ну и что, что Вы в роддоме, что у Вас, денег вообще нет с собой?", пришлось торопить родных и встречать их заранее с деньгами, а потом искать кассу в витиватых лабиринтах центра (я его изначально за это не полюбила, когда приезжала сюда сдавать анализы, еще наблюдаясь в 25 роддоме).

При самой выписке обнаружилось, что у малыша начал гноиться глазик... И когда я вышла к своим в комнату выписки, а муж протянул мне цветы....я разрыдалась....И на всех фотографиях у меня в итоге получилось опухшее и заплаканное лицо)))


Почему я плакала? Сложно сказать? Эмоции хлынули. Да, было переживание за сыночка. Вот этот его глазик - меня прямо очень расстроил. Надо сказать, что с этой проблемой, сначала на одном глазике, потом на другом мы боролись почти три месяца - это было не просто загноение, а закупорка слезного канала (дакриоцистит) и Боже, я молилась, чтобы массажик, который я делала при каждом кормлении, помог, чтобы не пришлось делать зондирование - а это небольшая, но операция!) Но тогда, в день выписки я, конечно, об этом не знала. И не только переживание, конечно - там была и сила других чувств. Радость, счастье - от того, что после 3 недель переживаний и непростых событий я наконец-то выходила из роддома в новую жизнь и выходила не одна, а с еще одной, новой жизнью на руках...